В течение последних двух десятилетий направление казалось очевидным: крупные нефтяные компании постепенно превратятся в многопрофильные энергетические компании. Ожидалось, что они будут использовать свои огромные финансовые ресурсы, инженерный опыт и глобальные возможности управления проектами для строительства ветровых электростанций, солнечных электростанций, водородных хабов, сетей улавливания углерода и предприятий в сфере возобновляемой энергетики.

И в какой-то степени это произошло. Крупные нефтяные компании инвестировали миллиарды долларов в возобновляемые источники энергии. Часть энергетического сектора продолжает двигаться в этом направлении. Но среди самих нефтяных гигантов стратегия стала гораздо более избирательной.

Последний пример — норвежская компания Equinor, которая недавно отказалась от своей цели построить от 10 до 12 гигаватт мощностей возобновляемой энергетики к 2030 году.

Вместо этого компания переходит к более широкой стратегии в энергетическом секторе, которая включает возобновляемые источники энергии, газовую генерацию, системы хранения энергии и торговлю энергоносителями.

Компания Equinor не утверждает, что у возобновляемой энергии нет будущего. Скорее, она считает, что ориентация на определенный уровень мощностей возобновляемой энергетики больше не соответствует ее цели обеспечения прибыльного роста.

Это отражает более широкую картину, разворачивающуюся в отрасли. Крупнейшие нефтяные компании отказываются от возобновляемых источников энергии не потому, что энергетический переход остановился. Они делают это потому, что многие проекты в области возобновляемой энергетики не принесли той прибыли, которую инвесторы ожидают от крупных нефтяных компаний.

Стратегические изменения в компании Equinor

Решение Equinor имеет особое значение, поскольку компания была одним из самых активных сторонников развития морской ветроэнергетики в европейском энергетическом секторе. Когда-то она позиционировала себя как будущего лидера в этом секторе, но теперь пересматривает свои амбиции.

Компания по-прежнему ожидает существенного увеличения производства электроэнергии к 2030 году, но ключевой показатель сместился с возобновляемых источников энергии на производство электроэнергии. Теперь бизнес включает в себя производство электроэнергии на газовых электростанциях, хранение и торговлю электроэнергией наряду с возобновляемыми источниками.

Компания Equinor также заявила, что на энергетический бизнес будет выделено лишь около 10% капитальных затрат.

Причина проста. Проекты по строительству морских ветроэлектростанций значительно подорожали. Процентные ставки выросли, цепочки поставок ужесточились, стоимость оборудования увеличилась, а экономические показатели проектов ухудшились.

В таких условиях установление фиксированного целевого показателя производственной мощности может стать обременительным, вынуждая компании наращивать дополнительные мощности, даже если ожидаемая прибыль не оправдывает капиталовложения.

Пересмотренная стратегия Equinor служит напоминанием о том, что нефтяные компании — это не коммунальные предприятия. Они не строят мощности возобновляемой энергетики просто ради расширения. Они вкладывают капитал в те виды бизнеса, где, по их мнению, можно получить привлекательную прибыль.

Отступление BP от своей «зеленой» трансформации

Компания BP, пожалуй, является наиболее ярким примером этого стратегического сдвига.

Стоит помнить, что компания уже проходила этот путь. Более двух десятилетий назад BP пыталась провести ребрендинг под слоганом «За пределами нефти», демонстрируя стремление стать чем-то большим, чем просто производителем нефти и газа.

В конечном итоге эти усилия не изменили основную идентичность компании. BP по-прежнему оставалась, по сути, нефтегазовой компанией.

Тем не менее, слоган подчеркивал сохраняющуюся в отрасли проблему: как компания, основанная на углеводородах, может подготовиться к будущему, определяемому меняющимися моделями спроса, развивающимся регулированием и меняющимися ожиданиями инвесторов?

Под руководством бывшего генерального директора Бернарда Луни компания BP предприняла одну из самых амбициозных попыток в отрасли ответить на этот вопрос.

Компания объявила о планах сократить добычу нефти и газа, одновременно быстро расширяя свой бизнес в сфере низкоуглеродной энергетики. Какое-то время казалось, что BP полна решимости перестроиться быстрее, чем многие из ее конкурентов.

В настоящее время эта стратегия в значительной степени изменена.

Компания BP увеличила запланированные ежегодные инвестиции в нефтегазовую отрасль, одновременно сократив расходы, выделяемые на энергетический переход.

Компания также отказалась от ранее разработанных планов по сокращению добычи углеводородов и теперь ставит перед собой цель увеличить добычу нефти и газа к 2030 году.

Компания BP недавно договорилась о продаже своего бизнеса по строительству наземных ветроэлектростанций в США, который включает в себя 10 действующих объектов.

Послание ясно: компания стремится восстановить доверие инвесторов, сосредоточившись на тех направлениях бизнеса, где, по ее мнению, доходность выше, а конкурентные преимущества более очевидны.

Это не означает, что BP отказалась от низкоуглеродной энергетики. Компания просто, похоже, больше не заинтересована в том, чтобы убедить инвесторов в том, что ее следует оценивать как быстрорастущую компанию в сфере возобновляемой энергетики.

Вместо этого компания вернулась к терминологии, касающейся денежных потоков, доходности, продажи активов и дисциплинированного распределения капитала.

Оболочка становится более избирательной

Компания Shell пошла по схожему пути, хотя ее отступление было более избирательным и менее радикальным.

Компания сократила рабочие места в своем подразделении низкоуглеродной энергетики, скорректировала некоторые аспекты своей водородной стратегии, вышла из ряда проектов в области морской ветроэнергетики и пересмотрела стратегические варианты развития активов в сфере возобновляемой энергетики в Индии.

Одновременно с этим, особое внимание уделяется сжиженному природному газу, добыче нефти и газа, а также торговле энергоносителями.

Эта стратегия соответствует традиционным сильным сторонам Shell. Компания является одним из крупнейших в мире игроков на рынке СПГ, обладает глубокими знаниями в области глобальной торговли энергоносителями, а также обширным опытом в крупномасштабных проектах по разработке нефтегазовых месторождений, судоходстве, хранении и товарных рынках.

Возобновляемая энергетика — это совсем другое дело.

Проекты в области солнечной и ветровой энергетики часто напоминают инвестиции в инфраструктуру. Они могут генерировать стабильные денежные потоки, но доходность может быть снижена из-за конкуренции, регулирования, налоговой структуры и более высоких затрат на финансирование.

Эти проекты могут быть весьма привлекательными для коммунальных предприятий, инфраструктурных фондов и инвесторов, обеспеченных пенсионными фондами, но они не всегда оправдывают ожидания акционеров нефтяных компаний в отношении доходности.

Вот почему идея простого перехода от «крупных нефтяных компаний» к «крупным компаниям, занимающимся возобновляемыми источниками энергии», всегда была несколько обманчивой.

Некоторые навыки частично совпадают, особенно в таких областях, как морское машиностроение, но экономические аспекты принципиально различаются.

Компания TotalEnergies придерживается иного подхода.

Компания TotalEnergies является наиболее ярким примером противоположной стратегии.

В отличие от некоторых своих конкурентов, компания продолжает развивать крупный и интегрированный электроэнергетический бизнес. Она ставит перед собой цель достичь к 2030 году выработки электроэнергии в объеме от 100 до 120 тераватт-часов, по сравнению с 41 тераватт-часом в 2024 году.

Компания также продолжает развивать проекты в области возобновляемой энергетики на рынках, где она уже поддерживает более широкие связи в энергетическом секторе, включая инвестиции в нефтегазовую отрасль.

Компания TotalEnergies не игнорирует доходность. Однако её модель может быть более дисциплинированной, поскольку она не просто накапливает активы в сфере возобновляемой энергетики. Вместо этого она фокусируется на ключевых рынках и избавляется от активов, которые не соответствуют её стратегии.

В конечном итоге, это может оказаться наиболее успешной моделью для крупнейших нефтяных компаний: не полный переход от нефти к ветровой и солнечной энергии, а создание интегрированной энергетической платформы, где электроэнергия, газ, торговля и возобновляемые источники энергии взаимно усиливают друг друга.

Иными словами, наиболее успешными компаниями могут быть не те, которые ставят перед собой самые масштабные цели в области возобновляемой энергетики, а те, которые способны объединить производство, потребителей, хранение, торговлю и поставки топлива в рамках прибыльной системы.

Возобновляемые источники энергии не умерли

Важно не путать сокращение крупными нефтяными компаниями части своих инвестиций в зеленую энергетику с крахом самой возобновляемой энергетики.

Глобальные инвестиции в чистую энергетику остаются огромными. Солнечная, ветровая, аккумуляторная, энергосети, атомная энергетика, энергоэффективность и низкоэмиссионное топливо продолжают привлекать гораздо больше капитала, чем десять лет назад.

По оценкам Международного энергетического агентства, инвестиции в низкоэмиссионную энергетику в настоящее время примерно вдвое превышают инвестиции в ископаемое топливо.

Таким образом, вывод не в том, что энергетический переход провалился. Скорее, он оказывается гораздо сложнее, чем предполагалось во многих ранних прогнозах.

Возобновляемые источники энергии развиваются, но структура собственности, капитальные затраты, механизмы поддержки, ценообразование на электроэнергию, очереди на подключение к сети и цепочки поставок — все это имеет значение.

Публично котируемые нефтяные компании также обязаны отчитываться перед акционерами.

Проект в области возобновляемой энергетики, который хорошо подходит для регулируемой коммунальной компании или инфраструктурного фонда, не обязательно подойдет крупной нефтяной компании, конкурирующей за капитал с проектами глубоководной добычи нефти, проектами СПГ, нефтеперерабатывающими предприятиями, инвестициями в нефтехимическую промышленность или выкупом акций.

Почему нефтяные гиганты столкнулись с трудностями в процессе «зеленого» перехода?

Нефтяные компании вышли на рынок возобновляемой энергетики, обладая реальными преимуществами: огромными финансовыми ресурсами, инженерным опытом, возможностями управления проектами и политическими связями.

Но они также сталкивались с реальными трудностями.

Проекты в области возобновляемой энергетики часто работают с более низкой рентабельностью. Высококачественный проект в области солнечной или ветровой энергетики может быть привлекательным, но он может не принести такой же прибыли, как успешная разработка нефтегазовой отрасли.

Проекты в сфере возобновляемой энергетики также более чувствительны к процентным ставкам. Когда ставки были близки к нулю, долгосрочные денежные потоки, генерируемые инфраструктурными активами, выглядели весьма привлекательными. По мере повышения ставок экономические показатели менялись.

Конкуренция также усилилась.

Нефтяные компании — не единственные организации, имеющие доступ к капиталу. Коммунальные предприятия, частные инвестиционные фирмы, пенсионные фонды, инвесторы в инфраструктуру и специализированные разработчики возобновляемой энергетики — все они конкурируют за одни и те же проекты.

Наконец, инвесторы высоко ценят нефтяные компании, отдавая приоритет возврату денежных средств, дивидендам, выкупу акций и финансовой дисциплине.

Эти инвесторы могут не вознаграждать компанию просто за строительство мощностей по производству возобновляемой энергии.

Более широкая картина

Отказ некоторых крупных нефтяных компаний от возобновляемых источников энергии — это не история о провале «зеленой» энергетики. Это история о возвращении дисциплины в распределении капитала.

Энергетический переход продолжается, но вряд ли он примет форму простой замены нефтяных компаний подразделениями, занимающимися возобновляемыми источниками энергии.

Некоторые крупные нефтяные компании создадут значительные предприятия в сфере электроэнергетики. Другие сосредоточатся на СПГ, торговле, улавливании углерода, водороде и биотопливе.

Другие же останутся ближе к своим традиционным сильным сторонам.

Это может разочаровать тех, кто ожидал, что нефтяные компании возглавят переходный процесс, но не должно удивлять тех, кто знаком с тем, как распределяется капитал.

Как правило, компании стремятся к развитию бизнеса, где они обладают конкурентным преимуществом и могут получать приемлемую прибыль.

Для большинства крупных нефтяных компаний это по-прежнему означает значительную ориентацию на нефть, природный газ и сжиженный природный газ.

В энергетическом секторе это может означать выборочное участие, а не полную приверженность возобновляемым источникам энергии.

Именно это противоречие определяет сегодняшнюю стратегию крупнейших нефтяных компаний: они не отказываются от будущего, но стали гораздо более избирательными в отношении того, какие части этого будущего они хотят контролировать.

Индексы S&P 500 и Nasdaq Composite, похоже, столкнутся со значительными недельными потерями, поскольку в пятницу акции полупроводниковых компаний вновь оказались под давлением продавцов после исключительно сильного квартала. Инвесторы ставят под сомнение завышенные оценки и долгосрочные последствия масштабных корпоративных расходов на искусственный интеллект.

Акции Micron Technology упали на 6,2% после роста более чем на 15% на предыдущей сессии. Другие производители микросхем, включая Advanced Micro Devices и Nvidia, также оказались под сильным давлением, а индекс Philadelphia Semiconductor Index снизился на 4,7%.

Несмотря на сильные финансовые результаты Micron, акции компаний, работающих в полупроводниковой отрасли, на этой неделе испытывали трудности, поскольку опасения по поводу инфляции вновь усилились после того, как Apple объявила о повышении цен на свои линейки iPad и MacBook из-за резкого роста стоимости микросхем памяти и накопителей.

Акции Apple упали на 0,1% в начале торгов после падения на 6,1% в четверг, что стало самым большим однодневным падением за более чем год после объявления компанией о повышении цен.

«Падение акций технологических компаний отражает ожидания повышения процентных ставок в будущем», — заявил Питер Кардилло, главный рыночный экономист Spartan Capital Securities в Нью-Йорке.

«Рынку не понравилось повышение цен со стороны Apple, потому что в конечном итоге это могло привести к росту потребительских цен», — добавил он.

Опубликованные в четверг данные показали, что инфляция в США в мае впервые за три года превысила 4%, чему способствовал рост цен на энергоносители, связанный с конфликтом на Ближнем Востоке, что сохраняет вероятность дальнейшего повышения процентных ставок Федеральной резервной системы.

Несмотря на резкое падение цен на нефть по мере ослабления напряженности на Ближнем Востоке, неожиданное изменение ценовой политики Apple вновь вызвало опасения по поводу инфляции.

«Подобную динамику мы наблюдали и во время пандемии, когда сбои в цепочках поставок ограничили доступ к полупроводникам», — сказал Арт Хоган, главный рыночный стратег B. Riley Wealth.

«Сейчас мы наблюдаем аналогичный шок предложения, на этот раз вызванный сектором производства памяти, что создает новый источник инфляционного давления».

Слабость технологического сектора оказывает давление на основные индексы.

В 9:34 утра по восточному времени индекс Доу-Джонса упал на 229,49 пункта, или на 0,44%, до 51 691,13.

Индекс S&P 500 снизился на 60,87 пункта, или на 0,83%, до 7296,62, а индекс Nasdaq Composite упал на 336,63 пункта, или на 1,33%, до 25021,97.

Рискованность в технологическом секторе также снизилась после сообщения о том, что OpenAI рассматривает возможность отложить первичное публичное размещение акций до следующего года.

Акции компании SpaceX Илона Маска, торги которыми начались в начале этого месяца, упали на 1,6%.

Недавняя волатильность рынка побудила инвесторов переориентироваться на сектора, которые ранее привлекали меньше внимания, но могут выиграть от ослабления опасений по поводу инфляции и улучшения ожиданий экономического роста.

В то же время снижение напряженности на Ближнем Востоке помогло индексу Доу-Джонса, включающему акции ведущих компаний, достичь новых рекордных максимумов.

Инвесторы также готовились к увеличению объемов торгов в пятницу в связи с перебалансировкой индекса Russell, включая переклассификацию компаний с мегакапитализацией, таких как Microsoft, и быстрое включение SpaceX в индекс Russell 1000.

Рынки ожидают сигналов от ФРС и ключевых экономических данных.

Опасения по поводу процентных ставок продолжали оказывать влияние на рынки: по данным Лондонской фондовой биржи, трейдеры закладывают в цены одно повышение ставки на 25 базисных пунктов и примерно 27%-ную вероятность дополнительного повышения до конца года.

Сегодня ожидается публикация окончательных данных по потребительским настроениям за июнь, а инвесторы также ожидают выхода ежемесячного отчета о занятости на следующей неделе.

В корпоративных новостях, акции Synaptics выросли на 4,7% после того, как ON Semiconductor согласилась приобрести компанию в рамках сделки с оплатой акциями на сумму около 7 миллиардов долларов.

Однако акции компании ON Semiconductor упали на 19%.

На Нью-Йоркской фондовой бирже количество падающих акций превысило количество растущих в соотношении 1,37 к 1, а на Nasdaq — в соотношении 1,1 к 1.

В рамках индекса S&P 500 12 акций достигли новых 52-недельных максимумов, а четыре — новых минимумов. На бирже Nasdaq 72 акции достигли новых максимумов, а 91 — новых минимумов.

Несмотря на то, что цены на медь торгуются вблизи рекордных максимумов, стоимость этого металла для медеплавильных заводов резко упала после беспрецедентного обвала цен на переработку и рафинирование руды.

Компании, занимающиеся переработкой добываемого медного концентрата в рафинированный металл, все чаще полагаются на побочные продукты, образующиеся на этапе переработки, для сохранения своей финансовой жизнеспособности.

Вторичные продукты, такие как золото, серебро и серная кислота, стали почти столь же важными, как и сама медь, в определении прибыльности традиционных плавильных заводов.

Эта необычная ситуация вызвана стремительным расширением мощностей по выплавке меди в Китае, которое значительно опережает возможности мировых рудников по обеспечению достаточным количеством сырья.

Маловероятно, что этот дисбаланс исчезнет в ближайшее время. Добыча на рудниках остается ограниченной, и, несмотря на обсуждения сокращения объемов производства на китайских плавильных заводах, производство рафинированной меди в стране продолжает расти.

Эти изменения имеют серьезные последствия для рынка медного концентрата и будущей структуры мирового производства меди.

Отрицательные тарифы на переработку меняют экономику плавильных заводов.

Годовые базовые сборы за переработку и рафинирование меди (TC/RC) резко снизились с 80 долларов за метрическую тонну и 8 центов за фунт в 2024 году до 21,25 долларов за тонну и 2,125 центов за фунт в 2025 году.

В этом году базовые сборы фактически упали до нуля.

Тарифы на переработку руды на спотовом рынке остаются отрицательными уже несколько месяцев, а это значит, что плавильные заводы фактически платят горнодобывающим компаниям за право перерабатывать медные концентраты.

В результате основные показатели TC/RC стали все менее актуальными. Теперь наиболее важна стоимость драгоценных металлов, содержащихся в концентратах, а также серы, которую можно извлечь и переработать в серную кислоту.

Рост цен на золото и серебро помог компенсировать потерю ключевого источника дохода для металлургических заводов.

Серная кислота оказала еще большую поддержку, чему способствовали перебои в поставках из стран Персидского залива, вызванные войной с Ираном и закрытием Ормузского пролива.

На самом деле, некоторые китайские медеплавильные заводы начали перерабатывать большие объемы пирита, широко известного как «золото дураков», просто потому, что он содержит больше серы.

По оценкам консалтинговой компании CRU, в 2018 году на плату за переработку приходилось 39% от общей выручки металлургического завода.

Однако к прошлому году наибольший вклад в выручку внесли доходы от продажи «свободных металлов» и кредиты за побочные продукты, особенно за серу. На первые приходилось примерно 50–53% выручки, а на вторые — около 25–27%.

«Свободный металл» — это разница между содержанием рентабельного металла в сырье и фактическим коэффициентом извлечения меди и других металлов, достигаемым плавильным заводом.

Закончилась ли эра ежегодного установления базовых цен?

Одним из наиболее поразительных аспектов преобразований в медеплавильной промышленности является скорость, с которой они произошли.

Эти изменения отражают как скорость, так и масштаб расширения мощностей Китая по переработке меди.

Объем производства рафинированной меди в Китае вырос на 8% по сравнению с предыдущим годом и составил 14,72 миллиона метрических тонн в 2025 году.

Для сравнения, согласно данным Международной исследовательской группы по меди, мировое производство на рудниках увеличилось всего на 1%.

Китайская группа по закупкам меди (CSPT), в которую входят крупнейшие производители страны, в ноябре договорилась сократить производство на 10% в этом году, чтобы остановить обвал цен на переработку меди.

Однако, по данным Национального статистического бюро Китая, фактический объем производства вырос на 7,4% в годовом исчислении в период с января по апрель 2026 года.

Быстрая трансформация рынка медного концентрата побуждает участников пересмотреть зависимость отрасли от ежегодных соглашений о ценообразовании.

По данным местного аналитического агентства Shanghai Metals Market, чилийская горнодобывающая компания Antofagasta предложила перейти на спотовое ценообразование в ходе полугодовых переговоров с китайскими металлургическими заводами.

CSPT, недавно пополнившая свой состав новыми членами для укрепления своих переговорных позиций, скорее всего, выступит против этого шага. Но без существенного сокращения китайского производства разрыв между годовыми эталонными ценами и реальными рыночными условиями, вероятно, еще больше увеличится.

Выживание сильнейших в мировой металлургической промышленности.

Главный вопрос сейчас заключается в том, сможет ли эта новая финансовая модель для металлургических заводов оставаться устойчивой в среднесрочной перспективе.

Для плавильных заводов, оснащенных современными технологиями, способных достигать высоких показателей извлечения драгоценных металлов и имеющих надежные каналы сбыта серной кислоты, эта модель может оставаться жизнеспособной.

В CRU отметили, что «обвал цен на переработку и очистку нефти выглядит болезненным на бумаге, но на практике управляемым» для таких предприятий.

Однако консалтинговая компания предупредила, что «перспективы гораздо мрачнее для плавильных заводов со стареющей инфраструктурой, высокими постоянными затратами или географическими недостатками в сфере сбыта серной кислоты».

Эти учреждения по-прежнему в гораздо большей степени зависят от платы за лечение, поскольку им не хватает конкурентных преимуществ, которыми обладают более новые предприятия.

Многие из этих плавильных заводов расположены за пределами Китая, что представляет дополнительную угрозу для сегмента западной цепочки поставок меди, который и без того находится под давлением.

Компания Glencore уже перевела свой плавильный завод на Филиппинах в режим консервации, а решение о продолжении работы своих плавильных предприятий в Австралии было принято только после получения пакета финансовой помощи в размере 600 миллионов австралийских долларов, что эквивалентно примерно 395 миллионам долларов США, от федерального правительства и правительства штатов.

Между тем, в 2025 году на Китай приходилось около половины мирового производства рафинированной меди, по сравнению с всего лишь 15% в 2005 году, и ожидается, что в этом году он продолжит наращивать свою долю рынка.

Китайские плавильные заводы, похоже, прекрасно осознают, что участвуют в битве, в которой выживет только сильнейший.

Проблема для Запада заключается в том, что его металлургическая промышленность может стать одной из главных жертв жесткой конкуренции Китая за сырье и источники дохода на рынке концентратов, который по-прежнему испытывает структурный дефицит предложения.

Цена биткоина впервые с конца 2024 года опустилась ниже уровня в 60 000 долларов, что вызвало новую волну опасений среди инвесторов в криптовалюты по всему миру.

24 июня 2026 года крупнейшая в мире криптовалюта по рыночной капитализации упала примерно до 59 100 долларов, прежде чем отыграть небольшую часть потерь.

Для сравнения, биткоин достиг своего исторического максимума в 126 272 доллара в октябре 2025 года, а это значит, что текущая цена представляет собой снижение более чем на 50% по сравнению с этим пиком.

Падение цен не было вызвано каким-либо одним фактором. Вместо этого оно стало результатом сочетания экономических факторов и факторов, специфичных для криптовалют, которые совпали одновременно. В этом отчете рассматриваются ключевые причины падения биткоина, техническое значение уровня в 60 000 долларов и то, что следует знать инвесторам в Великобритании.

Что стало причиной обвала цены биткоина?

Падение биткоина ниже 60 000 долларов было вызвано сочетанием более широких экономических факторов и развитием событий на рынке криптовалют, которые усилили давление со стороны продавцов.

Выход из акций компаний, связанных с искусственным интеллектом.

Непосредственным катализатором стала резкая двухдневная распродажа акций компаний, занимающихся полупроводниковыми технологиями и искусственным интеллектом.

Когда трейдеры снижают уровень риска, они, как правило, в первую очередь продают наиболее спекулятивные активы, и биткоин часто рассматривается как один из них.

По мере того как институциональные инвесторы выводили ликвидность из сделок, связанных с ИИ, биткоин оказался втянутым в более широкую волну распродажи.

Рекордный отток средств из биткоин-ETF.

Только 24 июня 2026 года из биржевых фондов (ETF), инвестирующих в биткоин и позволяющих инвесторам получить доступ к криптовалюте без прямого владения ею, был зафиксирован отток средств в размере приблизительно 469 миллионов долларов.

Из этих средств примерно 239 миллионов долларов были выведены из фонда IBIT компании BlackRock.

За последний месяц общий чистый отток средств из биткоин-ETF достиг приблизительно 6,4 миллиарда долларов.

Когда инвесторы выкупают акции ETF, эмитенты часто обязаны продавать соответствующие биткоины для удовлетворения запросов на выкуп, что автоматически создает давление со стороны продавцов независимо от уровня рыночной цены.

Обеспокоенность вызывает задержка в принятии в США закона CLARITY Act.

Настроения инвесторов также пострадали из-за сообщений о возможных задержках в принятии американского закона CLARITY Act, долгожданной нормативной базы для криптовалютного сектора.

Регуляторная неопределенность исторически оказывала давление на цены биткоина, поскольку институциональные инвесторы, как правило, требуют более четких правил, прежде чем вкладывать значительные средства в этот рынок.

Продажа биткоин-активов долгосрочными держателями

Анализ, проведенный компанией Compass Point Research, указывает на увеличение активности продаж среди долгосрочных держателей биткоинов, определяемых как инвесторы, которые владеют криптовалютой в течение шести месяцев или дольше.

Компания охарактеризовала эту тенденцию как «типичный признак капитуляции рынка на поздней стадии цикла».

Такой тип продаж часто предшествует достижению рыночным минимумом, хотя в краткосрочной перспективе он также может усиливать нисходящее давление.